25-й кадр: Татьяна Мюльбайер

Документальный фильм Татьяны Мюльбайер "Прощальная гастроль" рассказывает о семье киргизских узбеков Камиловых – старинной династии цирковых актеров, которые решили приехать на гастроли в Эстонию и Финляндию. Один из главных героев ленты – маленький мальчик Сайфулла, освоивший древнее искусство хождения по канату.

Для Камиловых уличные представления – это и ремесло, и способ заработка, однако европейский взгляд на то, чем они занимаются, отличается от азиатского, оттого финские правозащитники выступать Сайфулле запретили. "Прощальная гастроль" раскрывает несколько ключевых конфликтов нашего времени: межнациональный конфликт, конфликт между традициями и современностью, неизбывный конфликт между Востоком и Западом.

Документальный фильм "Прощальная гастроль" можно будет посмотреть на сайте ETV+ в течение 7-ми дней со дня эфира.

Ниже мы вам представляем текстовую версию интервью с Татьяной Мюльбайер.

Непримиримый конфликт традиций и современности в фильме "Прощальная гастроль"

 

Николай Караев:
Уважаемые телезрители, добрый вечер! В эфире передача "25-й кадр". Передача посвящённая удивительному миру эстонского кино во всём его многообразии.
И сегодня мы с вами посмотрим фильм в котором сошлись сразу несколько, как мне представляется, главных конфликтов наших эпохи.
"Прощальная гастроль" — кино, смешавшее немало культур и традиций. Оно рассказывает о судьбе киргизских узбеков Камиловых, династии уличных циркачей. Некоторые из которых, после жестокого межнационального конфликта в Оше, бежали в Россию. Три года назад бродячий цирк приезжал на гастроли в Эстонию. В центре повествования - патриарх семейства, Равшан и его внук Сайфулла, который мог бы войти в Книгу рекордов Гиннеса, как самый юный канатоходец планеты. Эстонская гастроль оказалась для Сайфуллы прощальной. Отец мальчика не пожелал, чтоб мальчик продолжал карьеру циркового артиста. Чем скитаться с цирком по городам, лучше мальчику учиться в родном Оше.
"Прощальная гастроль" — лента, в том числе о том, как древняя, почти трёхсотлетняя, традиция рискует не выжить в новых условиях. Может ли современная реальность заставить Камиловых отказаться от своей культуры? И сегодня гость в нашей студии режиссёр этого фильма - Татьяна Мюльбайер.
Татьяна, здравствуйте!

Татьяна Мюльбайер:
Добрый день!

Николай Караев:
Семейный цирк Камиловых сам себя называет: "дарбозы" и "масхарабозы". Как я понимаю, это узбекские слова, которые обозначают соответствующие профессии. Не могли бы вы расшифровать немного? О чём идёт речь?

Татьяна Мюльбайер:
Дарбоз - это артист, который ходит на высоте не менее 15-и метров. Масхарабоз - это клоун. Который, исходя из латинских традиций, красит лицо, который веселит народ, ходит по канату. Эдакий клоун-универсал. Он ещё и актёр оригинального жанра, может жонглировать, шутить, комментировать политические события. На Востоке он представлял такую шутовскую роль, которая имеет для народа очень авторитетное значение. И быть масхарабозом невероятно престижно. Потому что улыбкой влюбить в себя гораздо проще, чем сложными и репрессивными действиями.

Николай Караев:
В это семье Сайфулла - дарбоз, а дядя Ислам - масхарабоз? А дедушка Равшан, своего рода, директор цирка над ними?

Татьяна Мюльбайер:
Да. Он отвечает за весь процесс. Играет живая музыка, меняются костюмы, меняется жанр выступления. И всем этим управляет глава династии, Равшан. Он каждый раз сам отправляет своих внуков наверх и никому это не доверяет. Если взглянуть на происходящее в фильме внимательно, то мы увидим что он не только контролирует процесс, но ещё и несёт на себе полную ответственность. Равно как и морально-этические нормы артистов в семье. Они должны соответствовать кодексу артиста. Они наверху должны отвечать за безопасность зрителя внизу. В фильме есть кадр, где дарбоз падает. И он, зацепившись рукой за проволоку, держит и шест-балансир, и лестницу на которой стоял, и себя. Как он в таком положении ещё умудряется отвечать за безопасность зрителя? Это сложно, трудно и ответственно!

Николай Караев:
Сколько лет мальчику Сайфулле и как рано начинается обучение в этом бродячем цирке?

Татьяна Мюльбайер:
Я поняла ваш вопрос. В фильме есть лукавство со стороны Равшана, который уменьшает возраст ребёнка. На самом деле мальчику шесть лет. Он начинает ходить по канату с трёх лет. Но это зависит от таланта. Этот ребёнок невероятно талантлив. Он действительно уникальный. Поэтому фильм и называется "Прощальная гастроль для шестилетнего мальчика". В кадре он был и пятилетним и четырёхлетним. На самом деле, это последнее лето перед школой. Потому что азиатский, узбекский цирк без ребёнка быть не может. Именно ребёнок может довести зрителя до состояния, когда зрителю уже ничего для этого ребёнка не жалко. И последнее лето с гастролями Сайфуллы произошли в Эстонии. Потом он пошёл в школу.

Николай Караев:
В вашем фильме есть эпизод где в ошской школе учительница говорит с учениками по-русски, хотя сама школа киргизская, а дети — узбеки. И становится ясно, что тут просиходит что-то не то.

Татьяна Мюльбайер:
К сожалению мы вынуждены констатировать тот факт, что каждые двадцать лет этот очень многонаселённый город испытывает потрясения связанные с этническими конфликтами. И представим себе цирк под открытым небом, это массовое , культурное мероприятие, которое должно происходить на территории Киргизии, но при этом носить ярковыраженный узбекский характер. Представить себе это почти невозможно. Цирк нельзя загнать во двор. Его нельзя сделать достоянием одного района. Даже на площади это проблематично. А вот на ярмарке или на базаре — это уже серьёзный масштаб. Именно в таких условиях могло сохраниться искусство цирка. Поэтому наши герои и говорят, что их династии триста лет. Это правда.

Николай Караев:
"Прощальная гастроль" это такое кино — столкновение цивилизаций. С одной стороны просвещённая и цивилизованная Европа, с другой стороны средневековая Азия, где ещё возможны эти семейные цирки.

Татьяна Мюльбайер:
Фильм и рассчитан на то, что каждый посмотревший увидит что-то своё. Кто-то увидит политический конфликт, Кто-то увидит миграционные процессы. Кто-то увидит культурологические проблемы, когда Европа стареет, а Азия выглядит очень юной и активной.

Николай Караев:
Кроме гастролей в Эстонии у этого цирка были планы ещё и на Финляндию. Планы изменились. Почему?

Татьяна Мюльбайер:
Гастроли в Финляндии отменились по понятным причинам. Мы знаем, что правозащитники любят часто вмешиваться в дела семьи. Поэтому, когда мы планировали выступления за морем, нам очень чётко дали понять что мероприятие где дети, которые работают и выступают на улице без социальной страховки и надзора родителей, без страховки по выживанию, на улицах Финляндии невозможно. В эстонском же центре защиты детей мне сказали, что если есть доверенность от родителей, то такое выступление возможно. Разумеется, такая доверенность родителями была дана.

Николай Караев:
Доверенность была дана дедушке Равшану?

Татьяна Мюльбайер:
Дяде Исламу. На имя Ислама Камилова были оформлены все документы. Ислам — это клоун, администратор, будущий директор цирка.

Николай Караев:
Правильно ли я понимаю, что в Эстонии защитники прав детей более добры?

Татьяна Мюльбайер:
В Эстонии они считают, что это семейное дело и вмешиваться не совсем корректно.

Николай Караев:
Татьяна, а как вы сами относитесь к ситуации, когда маленький ребёнок выступает в цирке? Кому-то это может показаться эксплуатацией. Сайфулла ходит по канату, рискует жизнью, зарабатывает деньги для семьи. Ситуация, с точки зрения европейских понятий, не очень нормальная. Или нет?

Татьяна Мюльбайер:
Весь фильм должен готовить зрителя к этой дилемме. Вы должны понять, что в этой семье за профессионализм отвечает глава династии. В его силах контролировать эти процессы и отвечать за них. И мы заканчиваем фильм сценой, когда дядя — старший атлет, который выступает на проволоке, говорит "Вот так мы выживаем! Не такого шага, которого я не могу предусмотреть". Когда мы показываем напряжённые лица старшего поколения, мы показываем бабушку, маму девочки, мы показываем дядю и пускаем его комментарии за кадром. Что бы все увидели, насколько эти дети любим. Когда я изучала вопросы конфликтов или расовых недопониманий, я встретила такое мнение, дескать у каждой расы есть претензии к методам воспитания детей другой расы. Мне это показалось это очень ёмким определением. Мы не доверяем тому, как воспитывают детей другие. Я не буду сейчас ссылаться на исторические факты, когда это происходило на территории Европы, во времена Второй Мировой войны. Если мы посмотрим на то, как ребёнок берёт на себя ответственность за всю семью, то увидим как вся семья поддерживает ребёнка. Эту связь мы и хотели показать. Если вы эту связь увидите, значит нам удалось это сделать. Если нет — значит будем работать. Мы старались отсечь всё лишнее. Потому что в документальном кино — бог режиссёр. Включить камеру, это пол-дела. А вот что эта камера зафиксирует, в этот процесс мы не можем вмешаться. Показать как вся семья, подобно пирамиде, поддерживает одного маленького ребёночка идущего на высоте пятиэтажного дома. Сколько она вкладывает в это сил и ответственности. Это и было нашей основной задачей.

Николай Караев:
Команда, снимавшая фильм, тоже была абсолютно интернациональной. В ней есть и русские, и эстонцы, и киргизы, и грузин, и белорус. Легко ли вам всем вместе работалось? И есть ли такая штука, как национальные барьеры, в кинематографе?

Татьяна Мюльбайер:
Я добавлю, что с нами работали и армяне, и азербайджанцы, и узбеки. Наша память помнит межнациональные конфликты, которые тяжёлым грузом сохранились в душе. Когда мы смогли показать материал, все эти люди сказали: "Мы будем работать. Мы хотим, чтоб это кино получилось. Оно будет добрым!". Потому что в него заложено зерно гуманизма. И не заметить этого люди не могли. Поэтому когда гильдия советских, я назову их так, режиссёров и сценаристов сделала селекцию этого фильма как проект СНГ, они тоже видели в фильме большое значение культурного масштаба. И почему у нас "Прощальная гастроль"? У вас есть возможность посмотреть это явление, узбекский цирк, на территории Эстонии. А если вы не увидите этого, то могут посмотреть ваши дети. Быть может, этот фильм будет интересен среднему поколению? Этот фильм может быть интересен человеку с самыми широкими взглядами. На это была надежда и была сделана ставка. Когда мы начинали делать фильм, было понятно что как наши герои ходят по тонкой проволоке, так же и для нас это было очень рискованным мероприятием. Весь этот процесс со мной прошёл мой муж - коллега и соратник, Артур Вебер. Он при незначительном бюджете, подобно масхарабозу и дарбозу, пошёл на это рискованное мероприятие.

Николай Караев:
А почему лента "Прощальная гастроль" не была представлена на кинофестивале "Тёмные ночи"? Как мне казалось, это фестиваль показывает всё эстонское кино, снятое за год, включая документальные и совместные ленты.

Татьяна Мюльбайер:
К сожалению, это не так. Фестиваль набрал высокие обороты. Он входит в обойму лучших мировых кинофестивалей. У него очень строгий регламент. Фильмов не должно быть больше, чем положено. Он должен покрывать все географические факторы и учитывать все политические веяния. И выбор фильмов лежит полностью на составителях программы фестиваля.

Николай Караев:
Премьера вашего фильма состоялась в Казани на фестивале мусульманского кино, что само по себе очень интересно. Как фильм там принимали? И каким, как говориться, боком он относится к мусульманскому кино?

Татьяна Мюльбайер:
Когда фильм пошёл в разрез с политикой сегодняшнего дня, когда положительный образ гастарбайтера канул в лету и этим никого не удивишь, нужно было развивать идею что это другая ментальность и другие люди. Они не знают наших законов. Тогда фильм стал не актуальным. И разглядеть в нём гуманистическое зерно смог очень уважаемый человек, который состоит в комитете по отбору фильмов на "Оскара", господин Сергей Лаврентьев. Он увидел в этом фильме то, что соответствует представлениям о сегодняшнем дне и отобрал его на фестиваль. Этот фильм, кроме мусульманской задачи, говорит : "Бог един!". Он един, он над нами и он присматривает и за маленькими детьми, и за тем чтоб этот фильм был снят до конца, и за тем чтоб эти гастроли прошли успешно. То, что сделал Сергей Лаврентьев, это очень важно. Он первый взял картину и поверил в неё. Фильм показали в Казани. И зрители говорили, что если бы имели представление о том, что это семейный фильм — привели бы детей и внуков. И раз уж на фестивале фильм показывают единожды, то надо его вот здесь закопать в капсуле для потомков.

Николай Караев:
Кроме того, этот фильм был показан в Иране на кинофестивале "Ясмин". Причём, как я понимаю, это фестиваль игрового кино. И ваш фильм там был единственным документального содержания. При этом фильм получил специальный диплом от жюри. Расскажите пожалуйста об этом поподробнее?

Татьяна Мюльбайер:
Отбор на фестиваль, процесс сложный. Чтобы фильм туда подать, надо было подать его от Азии. И нужно было подтвердить, что такой не виртуальный человек есть в далёкой Эстонии. Всё это было проделано. Коллеги из Ирана обратились в Таджикистан на своём родном языке фарси с уточнениями, действительно ли есть такой прецедент? Руководство кинематографистов Таджикистана подтвердило, что это редчайший случай. Что есть такая уникальная семья. И что фильм создан в Эстонии с участием киргизской стороны. Как фильм попал в Иран? Это было очень непросто. Но когда его показали там, он действительно не соответствовал никакому регламенту. А персы - народ древний. Традиции они чтут. Они ответили, что постараются отметить фильм оригинальным образом. По окончании всех церемоний дирекция фестиваля срочно приняла решение купить конфетницу ручного производства, Эта прекрасная работа в виде очень тонкой тарелки, покрытой многослойной эмалью. Этой конфетницей и наградили фильм.

Николай Караев:
Спасибо огромнейшее!
Уважаемы телезрители, а теперь давайте посмотрим на непримиримый конфликт традиций и современности в фильме "Прощальная гастроль". С вами была передача "25-й кадр", её ведущий Николай Караев и наша замечательная гостья Татьяна Мюльбайер.
До новых встреч и добро пожаловать в кино!

 

Марк Вегас
Редактор

Там нет комментариев. Будьте первым!

Ответить на комментарий

+{{childComment.ReplyToName}}:
Ответить на комментарий
Ответить

Nõusolek isikuandmete töötlemiseks
Olen lugenud ERR-i internetipõhiste teenuste isikuandmete kaitse põhimõtteid, millega saab tutvuda siin.
Annan ERR-ile õiguse säilitada ERR-i infosüsteemis enda nime, isikukoodi ja e-posti aadressi ning kommenteerimise hetkel kasutusel olnud IP-aadressi kuni konto kustutamiseni.
Mittenõustumisel ei ole võimalik ERR.ee keskkonda kommentaare postitada.
Laadi juurde ({{take2}})
Поле для имени должно быть заполнено
Не более 50 печатных знаков
Поле для комментариев должно быть заполнено
Не более 1024 печатных знаков
{{error}}
Оставить комментарий

Последние сообщения

ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.