Video

eще

Адвокат Илья Новиков: Ко мне приходят люди, которых притесняет российская власть

Адвокат Илья Новиков рассказал в интервью корреспонденту ETV+ Сергею Степанову, как и почему ушел из элитарного клуба "Что? Где? Когда?", собственной безопасности и последнем деле митинга на Болотной площади.

— Год назад произошло ваше исключение из элитарного клуба «Что? Где? Когда?», где привязали и политику, и вашу работу.

— Год назад случился скандал, потому что у Бориса Крюка (ведущий телепередачи "Что? Где? Когда?" на "Первом канале" - Прим. ETV+) брали интервью по поводу дня рождения. Он у Бориса 19 августа. Брали его заранее, в силу того, что Борис уезжал в отпуск, ему не дали интервью вычитать. Получился скандал, потому что люди, непричастные к съемочному процессу просто были не в курсе, как там все устроено, прочитали интервью. Они начали возмущаться, как же так, Новикова выгнали. На самом деле все развивалось гораздо раньше. С того момента, как я взял первое дело, я понимал, что это создаст трудности передаче, которая выходит на "Первом канале". А выходить на другом канале она не может, потому что обязана быть смотримой миллионами.

Я ещё тогда в 2014 году позвонил одному из помощников Крюка, сказал: имейте в виду, я прекрасно всё понимаю, в любой момент готов уйти. И проблемы начались не в 2014 году и не в 2015, а в 2016 году, когда у нас был пик самого острого суда над Савченко и потом ее последующий обмен. Крайняя концентрация всех эмоций "за" и "против". И тогда стало невозможно Борису меня защищать и оставлять меня в этой ситуации. Поэтому к Борису у меня как раз претензий никаких. Поменяется ситуация в России, поменяется ситуация в российском телевизоре, может быть, поменяется что-то и относительно моего участия в "Что? Где? Когда?".

— Вы верите, что она может поменяться?

— Она обязательно поменяется, никуда это не денется. Такие вещи, которые происходят с российским телевизором сейчас, из-за которых мой товарищ по команде Толя Бугаев ушел гораздо раньше, еще в 2014 году, как только начался Крым и вторжение российское в Украину. Этот градус надрывный — его невозможно удерживать долго. Уже сейчас до людей, которым потихоньку начинает становиться нечего есть, начинает доходить, что Украина — это отдельно, Крым — это отдельно, а их пустой холодильник — это отдельно. Как только телевизор перестанет быть в этой ситуации для российской власти панацеей, которая их спасает от проблем со своим собственным населением, либо они придумают что-то другое, в том числе и для телевизора, либо придется уйти, телевизор придется поменять.

— Когда вы занялись делом Савченко, пошло много других обращений с Украины, у вас не возникало желания с целью сохранения карьеры и собственной безопасности отказаться от этого и как-то приспосабливаться?

— Я — адвокат, а эта профессия по определению конфликтная. Можно было бы в рамках юридической профессии заниматься какими-то спокойными вещами, быть нотариусом, например, или юристом в коммерческой компании. Но из того, что я выбрал специализацию уголовной защиты, мне хотелось чего-то такого, что я получил. Сейчас помимо украинских дел, у меня их четыре только из тех, которые по линии украинского МИДа. То есть это люди, которые признаны политзаключенными в России — сейчас используется более широкое понятие «незаконно удерживаемые лица» — это все украинские граждане, за судьбой которых МИД следит. Помимо них ко мне стали ходить люди, которых так или иначе притесняет российская власть.

Так называемое «Болотное дело», которое было аж в 2012 году, там если я правильно помню, около 40 человек прошло через суды. Кого-то посадили на несколько лет, кому-то дали условный приговор, кому-то прокатили дело по амнистии. Сейчас я защищаю человека, который последним пошел прокручиваться через эти жернова, и которого, кстати, и не было на Болотной площади. Все остальные не отрицают, да, я там был, но им, как правило либо придумали, что они били полицейских, хотя они не били, либо в целом высасывают из пальца какой-то сюжет. А такого, чтобы человека, который третий год объясняет: меня там не было, я был с семьей в Нижнем Новгороде, есть записи, на которых видно, что это не он. И вот уже четвертый месяц мы выслушиваем показания полицейских, которые говорят: конечно, это был он, я его видел своими глазами.

Или похожий сюжет по совсем недавнему митингу, когда человека взяли 26 марта. Тогда был митинг, посвященный противостоянию Навального и Медведева. Тогда повесткой был Дмитрий Медведев, российский премьер, его личные накопления. Там человека взяли со словами «ты ударил полицейского ногой по каске». Только первый нюанс: его при этом несли пять полицейских, второй нюанс, на видео видно, что он задел полицейского по каске. Не по голове, а по пластиковому козырьку, по забралу. Совершенно точно это не могло привести ни к каким последствиям. Тем не менее полицейский написал, да, меня ударили, это было очень больно. И это уже считается посягательством на полицейского. Вот такие дела ко мне стали приходить. И я понимаю, что этими делами тоже надо заниматься. И думаю, из того, чем сейчас в России может заниматься адвокат, это лучшее.

Полностью интервью в видеосюжете


На ту же тему

Там нет комментариев. Будьте первым!

Ответить на комментарий

+{{childComment.ReplyToName}}:
Ответить на комментарий
Ответить

Laadi juurde ({{take2}})
Поле для имени должно быть заполнено
Не более 50 печатных знаков
Поле для комментариев должно быть заполнено
Не более 1024 печатных знаков
{{error}}
Оставить комментарий

Последние сообщения